Влияние на взгляды людей. Школы как средство развития дисциплинарного мышления. Продолжение.

Рассмотрим несколько примеров. Галилей говорит, что все предметы ускоряются с одной скоростью; Ньютон утверждает, что одни и те же законы движения руководят как падением яблока, так и вращением пла­неты на орбите; Дарвин заявляет, что у нас и у современных шимпанзе один общий предок; Эйнштейн оспаривает то, что говорят наши органы чувств, и утверждает, что время может замедляться. Ни одно из этих суж­дений о физическом мире даже в малейшей степени не подтверждается интуицией. Не менее важно то, что постижение этих дисциплин проис­ходит скрыто. Историки не высовываются из окон и не сообщают о том, что там увидели, — они сидят в библиотеках, копаются в древних записях и пытаются понять, что кроется за этими письменными (а в последнее время фотографическими, видео-, аудио- и цифровыми) свидетельствами. Физики могут начинать с любопытства к миру природы, но большую часть времени возятся с лабораторным оборудованием, создают сложнейшие приборы, производят вычисления с помощью компьютера и строят модели в неограниченном числе измерений.
Поэтому, если мы хотим изменить взгляды учеников, если мы хотим, чтобы они пользовались открытиями, сделанными учеными на протяжении многих веков, необходимо потратить несколько лет для того, чтобы посвятить учеников в тайны дисциплин. С моей точки зрения, это главная причина, по которой нужно ходить в школу. Было подсчитано: чтобы стать специалистом в одной области, необходимо потратить десять лет (и, наверное, еще столько же, чтобы внести действительно важный вклад в эту сферу). Даже если такие подсчеты крайне приблизительны, очевидно, что большинство людей не научатся работать с инструментарием отдельных дисциплин без постоянного руководства в течение длительного времени.
Но как лучше всего развивать дисциплинарное мышление? Мои ис­следования показывают, что самый простой способ добиться понимания той или иной дисциплины — выполнить три условия. Во-первых, необходимо открыто бороться с множеством ложных понятий, которые имеются у детей, — как с ложным понятием содержания (например, люди — это вид, не связанный с другими животными и тем более растениями), так и с ложным понятием метода (скажем, опыт нужно проводить всего один раз, и его результаты всегда очевидны). Необходимо четко выявлять признаки противодействия и бороться с ними. Дети должны видеть, что их понятия, какими бы укоренившимися они ни были, не всегда правильны. Такого понимания можно добиться только с помощью регулярной и систематической борьбы с их "естественными", но, как правило, неверными моделями и умозаключениями.
Во-вторых, дети должны сами работать с примерами — конкретными научными теориями, историческими параллелями, произведениями искусства. В книге Disciplined Mind ("Дисциплинированный разум") я высказываю предположение, что весь учебный план можно построить на небольшом количестве ярких примеров6. Из сферы науки я взял бы теорию эволюции и, для расширения кругозора, проблему расселения зябликов на Галапагосских островах. Из музыки я выбрал бы "Женитьбу Фигаро" Моцарта и обзорно — вокальное трио в первом акте. Из новейшей истории — холокост во время Второй мировой войны и решающее значение Ванзейской конференции 10 января 1942 года (на которой был принят план "Окончательного решения еврейского вопроса"). С помощью тщательного изучения, пользуясь умозаключениями или исследованиями, можно прекрасно понять эти три примера, и, как следствие, у человека появится исключительная возможность осознать способ представления и интерпретации похожих ситуаций в рамках данных дисциплин.
Когда же человек решает подробнее остановиться на отдельном примере, возникает третья возможность: шанс подойти к изучению темы с разных точек зрения.



Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.