На вопросы читателей журнала «Индиго» по благословению Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла отвечает руководитель информационно-издательского управления Синодального отдела по делам молодежи Русской Православной Церкви иеромонах Димитрий (Першин).

– Что заставляет людей верить? Я хотел бы верить в Бога, но не верю. Много сомнений.

– Верить заставляет опыт пустоты. Человек в себе обнаруживает бездну, бесконечное пустое пространство, которое он ничем не может заполнить: ни удовольствиями, ни деньгами, ни властью, даже знаниями. И вот эта бесконечная пустота в человеке – это место для Бога, и человек начинает искать Бога.
Подросток гораздо острее все чувствует. Взрослый может успокоиться, пойти на компромисс: да, большого смысла жизни нет, но есть квартира, дача, машина, карьера. А подросток идет до конца. Поэтому, если он этого смысла не находит, он вообще может закончить свой земной путь. Отсюда суициды и депрессивная музыка, столь популярная у современной молодежи. Это вопль души, которая Бога не нашла, а в вакууме жить не может. Эмоции космонавта, скафандр которого распорол метеорит.

– Почему считается, что Дева Мария зачала непорочно? Что доказывает этот факт?
– Если исходить из фактов, о которых нам говорят учебники физики, химии и биологии, то многие вещи невозможно не то что доказать, но даже и помыслить. Потому что в этих учебниках ничего не говорится про любовь, про вечность, наконец, про Бога, там нет ничего и про чудо. Хотя опыт чуда есть у каждого. Чудом была шпаргалка, которую не заметили, чудом был счастливый билет на экзамене... Любовь нефизична, нехимична, небиологична, а стало быть, чудесна.
Чудеса не описаны в учебниках, там их просто нет, поэтому когда мы говорим о чуде, то говорим о другом порядке бытия. И говорить об этом порядке бытия возможно, только если ты к нему причастен, если ты вошел в пространство чуда. И совершенно точно говорит Борис Пастернак: «Но чудо есть чудо, и чудо есть Бог». Для христиан чудо – это Бог, Который не оставил мир умирать. Чудо – это Христос. На языке веры Христос – это Сын Божий, Который стал и сыном Марии. Но каким образом это произошло, как случилось Боговоплощение, как Спаситель пришел в мир людей, как произошло чудо непорочного зачатия – об этом рассказывает Евангелие.
Нет никаких научных доказательств этого: их и быть не может. А то, что Бог, создавший законы, в том числе законы биологии и физики, может эти законы менять, – это факт веры. Но если мы Бога не встретили, то и все, что относится к области веры, для нас тоже не актуально.

– Что такое «духовный опыт» и как его приобрести?

– На этот вопрос лучше не отвечать, потому что короткий ответ невозможен, а длинный будет непонятен. Можно сказать о трех моментах духовной жизни, без которых она вообще невозможна. Во-первых, нужны знания, чтобы понимать, что происходит. Без Нового Завета, без Священного Писания мы слепые. А Новый Завет – это карта и навигатор одновременно, которые раздвигают горизонты неба и земли и показывают нам путь. Во-вторых, надо учиться молиться. Вставать на молитву и утром, и вечером (хотя бы по чуть-чуть, по несколько слов). И здесь невозможно обойтись без тех молитв, которые прошли испытания временем: фильтры двухтысячелетнего опыта Церкви отсортировали для нас те слова, которые не причинят вреда душе. А молитва может, например, опалить душу гордыней, как это было с фарисеем, которого Господь осуждает именно за его молитву: фарисей молился сам в себе так: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как… этот мытарь!» (Лк., 18:11). Вот для того, чтобы научиться верной интонации в молитве, мы и заглядываем в молитвослов. А первая молитва, которая встречает нас там, - это как раз молитва мытаря: «Боже, милостив буди мне, грешному!»
И третий момент, без которого невозможна духовная жизнь, – это непосредственное общение с Богом, которое совершается в Таинствах Церкви. Если начинается все с Писания и продолжается в молитве, то свой главный смысл, своё завершение духовная жизнь обретает во Христе, в таинстве причастия.

– Почему церковь превратили в бизнес (пример – Киево-Печерская Лавра, где даже установили прейскурант за консультации по вопросам  церковных обрядов)? Христос изгонял торговцев из храма, а теперь в каждом храме бойкая торговля. Разве это правильно?

– Конечно, прейскурант – это полное безобразие. По церковным канонам, таинства не могут быть оценены. Таинства совершает Господь, и поэтому их не конвертируешь ни в какую валюту. Другое дело, что может быть пожертвование тому священнику, который совершал это таинство, пожертвование его храму, певчим и так далее. Но это не «оплата за таинство», а добровольное пожертвование в благодарность священнику. Но жертв по прейскуранту не бывает, это дело добровольное.
Что касается торговли в храмах, конечно, было бы замечательно, если бы ее там не было. Но тогда мы должны найти другой способ инвестировать деньги в электроэнергию, в коммуникации, реставрацию, обеспечение жизни священника и хора. Такие способы и формы есть. Например, в Германии и Финляндии население платит налог. И эти деньги идут либо на какие-то благотворительные цели, если человек неверующий, либо они идут на нужды католической или протестантской Церкви. Мы такого налога не платим, а храм все затраты несет. Чтобы их возмещать, в православных храмах предлагается что-то пожертвовать за свечи, крестики, книги. Но я знаю многих священников, которых это евангельское обличение понудило отказаться от торговли в храмах, и там вообще не торгуют: там всё за пожертвование, которое никого ни к чему не обязывает.

– Очень много доказательств, что Бог един, почему же до сих пор идут межконфессиональные споры, и все религии не объединились в один институт?

– Доказательств в научном смысле слова нет. Мы не можем с научной уверенностью говорить ни о том, что Бог есть, ни о том, что Он един. Это опыт веры, который не может быть проверен какими-то внешними средствами. А вера очень разная, и в различных религиях ведет к совершенно разным целям.
Мы должны понимать, что религия меняет человека очень сильно. Очень разными мы становимся, пройдя путем духовной жизни до конца. На начальном уровне мы очень похожи: и христиане, и иудеи, и мусульмане, и буддисты. Потому что мы одинаково неряшливы и безграмотны на первых шагах. Но чем ближе человек к цели, которую ставит его религия, тем сильнее он меняется изнутри. И огромная пропасть разделяет то, к чему приходят, например, мусульманин или буддист, христианин или иудей. Это факт, из которого следует, что у религий нет общего знаменателя в понимании духовного мира. Общим для всех религий будет только опыт боли: то, что человеку плохо в этом мире, что он смертен, что он страдает. Здесь нет расхождений даже между религиозным взглядом на мир и атеизмом. А ответы на эти вопросы у всех очень разные.
И в этом смысле христианство – это не религия. Точнее, очень необычная религия. Потому что в ней речь идет не о тех жертвах, которые человек приносит Богу, а о том, какую жертву Сам Бог приносит человеку, и о том пути, который Он ему открывает. Бог себя открывает в высшем единстве, в Триединстве. Он открывает себя как единосущную Троицу, исполненную любви: Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Святого Духа. Любовь, изливающуюся на творение, на мироздание. И мера этой любви – Крест. К этой крестной любви и приводит человека христианство. Но об этом мы ничего не услышим во всех других религиях. Поэтому постановка вопроса неверна: нет никакого единства, а есть очень разные пути к разным целям, и один из этих путей – христианство – ведет в Царство Любви.

– Чем отличается религия от веры? Считаю, что религия и церковь – это институт манипулирования сознанием, но к вере никак не относится!

– Дело в том, что вера – это специфика именно христианской традиции. В язычестве никто не верит: там договариваются со своими барабашками. В буддизме вообще и не во что верить, и некому, ведь буддизм считает, что человека не существует. Отдельный вопрос – это развитие представлений о Боге в иудаизме. Сначала это Бог племени, потом лишь Бог каждого человека. И в исламе то же самое.
Кроме того, вера не может быть бессознательной. За ней всегда стоит осознанный выбор. Если мы говорим о христианской традиции, то как женщина не может быть наполовину беременной, так и нельзя быть на несколько процентов христианином. Если человек всерьез идет за Христом, то он и Его слова принимает всерьез, и живет полноценной церковной жизнью.

– Но кого тогда можно назвать настоящим христианином? Ведь практически каждый человек, даже желая исполнить евангельские заповеди, постоянно оступается…

– Христианин – это тот, кто всерьез и до конца стремится их исполнить. А соответствовать получается крайне редко, и никогда не получается до конца. Если посмотреть на себя сквозь призму вечности, то даже в самый лучший момент своей жизни мы поросята. Но даже поросята, как мы знаем из сказок, бывают разными: кто-то Ниф-Ниф, а кто-то Наф-Наф.

– Правда ли, что для Церкви одна душа преступника ценнее десяти душ праведников?

– Всё очень просто. Праведники, которые не считают себя преступниками, – они праведники снаружи, а внутри они лицемеры. Ведь в чем проблема праведника, который себя таковым считает? В том, что он в Боге не нуждается. У него прекрасная жизнь, он благополучен, ему комфортно. В таком человеке происходит расщепление: внешняя праведность скрывает внутреннюю гордыню, черствость, жестокость.
А преступник, который понял, что он преступник, – это человек, в котором это расщепление исчезло. Он целостен, он понимает, что он «нищ, слеп и наг», как говорит Господь ангелу Лаодикийской Церкви в книге «Откровения Иоанна Богослова». Преступник понимает, что он нищ, слеп и наг, и всецело стремится к Богу, а Тот откликается на его покаяние. Ведь мы помним из Евангелия, что Христос приходит к ворам, проституткам, самым презираемым членам общества. Потому что они его ждут, надеются на него. А те, кто считал себя праведниками, как раз и кричат Пилату: «Распни, распни Его!» Ведь их крайне раздражает, что Бог находит добрые слова для отверженных ими людей.